Новости
Проблемы Указа Президента № 313: почему страховые выплаты могут достаться не всем

Проблемы Указа Президента № 313: почему страховые выплаты могут достаться на всем

Проблемы, с которыми могут столкнуться отдельные категории медицинских работников при получении дополнительного страхового обеспечения за работу с COVID-19

Итак, как было отмечено в предыдущих статьях о дополнительных страховых гарантиях за работу с COVID-19, в рамках Федеральным законом от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» (далее – Закон или ФЗ № 125) каких-либо ограничений субъектного состава участников правоотношений по социальному страхованию от несчастных случаев практически нет. Исключение – занятые по гражданско-правовым договорам, которыми на нанимателя не возлагаются обязанности по страхованию нанятых лиц. Что касается Указа Президента № 313, то здесь есть о чем поговорить.

Пункт 1 Указа перечисляет категории медицинских работников, которые смогут претендовать на дополнительные страховые гарантии (ДСГ). К их числу отнесены: врачи, средний и младший медицинский персонал медицинских организаций, водители автомобилей скорой медицинской помощи, непосредственно работающие с пациентами, у которых подтверждено наличие новой коронавирусной инфекции (COVID-19), и пациентами с подозрением на эту инфекцию.

Здесь также целесообразно отметить, что Министерством здравоохранения РФ издан Приказ от 02.04.2020 № 264н «О внесении изменений в приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации от 19 марта 2020 г. № 198н «О временном порядке организации работы медицинских организаций в целях реализации мер по профилактике и снижению рисков распространения новой коронавирусной инфекции СОVID-19» (далее по тексту также – Приказ № 264н), который разрешает привлекать к работе в больницах, где лежат пациенты с коронавирусом, врачей по смежным специальностям, ординаторов и студентов медицинских ВУЗов. Согласно Приказу № 264н, к работе с больными коронавирусой инфекцией можно привлекать окончивших минимум три курса студентов медицинских ВУЗов, студентов выпускных курсов медколледжей, на должности среднего медперсонала и после прохождения краткосрочного (не менее 36 часов) обучения, под контролем старшей медсестры. Также допускается привлекать на должности врачей-стажеров обучающихся в ординатуре и врачей, не работавших по специальности более пяти лет, также с прохождением 36-часового обучения. К неинвазивной искусственной вентиляции легких допускается после обучения (те же 36 часов) привлекать врачей-специалистов, к инвазивной вентиляции — врачей хирургического профиля. Контролировать их работу должен анестезиолог-реаниматолог. Все подобные допущения возможны лишь в случае, если медицинского работника или студента официально устроили на работу. Привлекать студентов или ординаторов в качестве волонтеров запрещено.

Как многие наши читатели уже знают, недавно были утверждены два приказа, которыми студенты-медики были отправлены на практику в «ковидные» медицинские организации. Речь о Приказ Минздрава РФ и Минобрнауки от 27.04.2020 г. № 379/619 «Об организации практической подготовки обучающихся по образовательным программам высшего медицинского образования в условиях борьбы с распространением новой коронавирусной инфекции на территории Российской Федерации», а также Приказе Минздрава РФ от 29.03.2020 г. № 248 «Об организации практической подготовки обучающихся по образовательным программам медицинского и фармацевтического образования в условиях предупреждения распространения новой коронавирусной инфекции на территории РФ». При этом, в соответствии с Приказом № 379/619 со всеми практикантами должен составляться трудовой договор, как с полноценными сотрудниками. В этой связи мы также уточним, что естественно, на студентов и ординаторов, которые заключили трудовой договор с медицинской организацией и работают в должностях медицинского персонала, также будут распространяться все обозначенные нами страховые выплаты.

При этом необходимо осветить несколько «вопросительных» моментов:

  1. Речь идет о медицинском персонале, непосредственно работающем с пациентами с установленным у них диагнозом COVID-19, а также подозрением на него, — то есть таком, для которого это является профильной трудовой функцией. Следовательно, как сам медицинский сотрудник, так и медицинская организация, в которой он работает, как минимум должны иметь полномочия по работе с такими пациентами, подтвержденные документально, в том числе соответствующими локальными правовыми актами медицинских организаций. Разумеется, речь здесь идет в первую очередь об инфекционных отделениях государственных и муниципальных лечебных учреждений, в том числе перепрофилированных в таковые «на ходу» под выполнение этих задач. Кроме того, максимально вероятно к ним можно также отнести участковых врачей-терапевтов и врачей-инфекционистов муниципальных поликлиник, однако применительно к последним вероятнее всего вопрос нужно будет рассматривать применительно к каждому конкретному случаю.
  2. Теперь о предположительно «выпадающих» категориях медицинского персонала.Во-первых, возникают сомнения в части возможности отнесения к персоналу, имеющему основания претендовать на ДСГ, медицинских работников, обслуживающих иные профильные стационарные отделения больниц (например, гинекологическое, урологическое, эндокринологическое, кардиологическое, челюстно-лицевой хирургии и т.п.). Между тем в таких отделениях также «случайно» могут попадаться пациенты с наличием коронавирусной инфекции, и вероятность заражения работающего с ними персонала также не исключена.Во-вторых, еще одной «выпадающей» категорией здесь представляется такая, как вспомогательный персонал, за исключением водителей скорой помощи. Между тем давно уже не является секретом тот факт, что в последнее время в бюджетной медицине нашего государства массовый характер приобрела тенденция юридического перевода младшего медицинского персонала (младшие медсестры, санитарки и т.д.), фактически продолжающих исполнять эти обязанности, на трудовые позиции уборщиц, в целях экономии фонда оплаты труда. Однако, исходя из буквального толкования формулировок Указа, на дополнительные страховые гарантии данные лица претендовать не могут, хотя де-факто они работают с биологическими жидкостями пациентов, в том числе осуществляют мероприятия по сбору, обеззараживанию и утилизации опасных медицинских отходов классов Б и В, о которых пойдет речь далее, и непосредственно ухаживают за ними, находясь при этом в статусе уборщиков. Соответственно, многочисленная «армия» такого персонала формально-юридически лишается возможности претендовать на гарантии, предоставляемые Указом.В-третьих, возникает «пробел» в отношении медперсонала, осуществляющего в каждом медицинской организации обязанности по обеспечению обращения с опасными медицинскими отходами и непосредственно с ними контактирующими. Формулировка п. 1 Указа не позволяет однозначно судить о том, подпадают ли под его действие сотрудники медицинской организации, в соответствии с требованиями СанПиН 2.1.7.2790-10, утвержденных Постановлением Главного государственного санитарного врача Российской Федерации от 09.12.2010 № 163 (далее по тексту также — СанПин 2.1.7.2790-10), в том числе его п. 3.2., ответственные за сбор, обеззараживание и утилизацию опасных медицинских отходов классов Б и В (очевидно, что, по принятой классификации медицинских отходов в зависимости от степени их эпидемиологической, токсикологической и радиационной опасности, а также негативного воздействия на среду обитания, в случае с СОVID-19 мы имеем дело с отходами класса В как «чрезвычайно эпидемиологически опасными» (см. п. 2.1. СанПин 2.1.7.2790-10), если документально не подтверждается их непосредственное взаимодействие с инфицированными пациентами.В-четвертых, в отношении водителей скорых, не состоящих непосредственно в штате медицинской организации, а работающих на аутсорсинге (с некоторого времени эта схема также активно практикуется в ряде российских регионов), тоже все не так просто. Такая форма работы подразумевает наличие соответствующего гражданско-правового договора между заказчиком услуг — медицинской организаций, не имеющей достаточных технических и людских ресурсов для оказания услуг скорой помощи, и исполнителем (будь то юридическое лицо или индивидуальный предприниматель), имеющим такие ресурсы. При этом персональные данные конкретных водителей – сотрудников исполнителя, непосредственно выполняющие функции водителей скорой помощи, как правило, в таких договорах не фигурируют. Сам же исполнитель не является медицинской организацией, и его сотрудники в любом случае непосредственно под действие Указа не подпадают. Следовательно, формально-юридически такие лица, фактически выполняющие функции водителей скорой помощи медицинской организации, по аналогии с уборщиками, также оказываются лишенными возможности претендовать на страховые гарантии, закрепленные Указом. Однако представляется, что в данном случае они, в отличие от уборщиков, все же имеют шанс попасть в защищенную гарантиями категорию вспомогательного персонала при условии, что и заказчики услуг – медицинские организации, и исполнители – наниматели такого персонала, в конструктивном взаимодействии с самими сотрудниками – добросовестно и скрупулезно проработают и оформят всю документацию, сопровождающую их взаимодействие, от договоров на оказание услуг аутсорсинга, соглашений, приложений к ним, трудовых / гражданско-правовых договоров с сотрудниками исполнителя до путевых листов и тому подобной «исполнительной» документации таким образом, что содержание этой документации позволит «отследить» функцию каждого конкретного лица, выполняющего функции водителей скорой помощи, во взаимодействии с медицинской организацией, зафиксировать время его работы, маршруты, связать их с заявками медицинской организации, направленными на оказание помощи пациентам с коронавирусом или имеющим подозрение на него. В частности, крайне желательно в трудовых / гражданско-правовых договорах с сотрудниками закрепить обязанности по выполнению функций водителей скорой помощи соответствующего подразделения конкретной медицинской организации, документально закрепленными для диагностики и (или) лечения пациентов с коронавирусной инфекцией либо подозрением на него, в интересах заказчика, с подчинением его указаниям. Также в договорах между исполнителями и заказчиками крайне желательно закреплять обязанность стороны исполнителя по обеспечению соблюдения и исполнения его сотрудниками всех требований медицинской организации, а также императивных требований в области медицинской деятельности, санитарно-эпидемиологического благополучия и охраны здоровья граждан, установленных законодательством. Кроме этого, весьма значимо закреплять в договорах между заказчиками и исполнителями распределение обязательств по обеспечению сотрудников стороны исполнителя необходимыми и достаточными средствами индивидуальной защиты (далее по тексту также – СИЗ) и иные нюансы организации и обеспечения охраны труда водителей скорых в рамках взаимодействия сторон договорных отношений. В свою очередь, целесообразно, чтобы каждая из сторон в своих локальных правовых актах (положениях, инструкциях, приказах, распоряжениях) закрепила нюансы процесса взаимодействия друг с другом, а также соответствующее регламентирование деятельности своего персонала. Конечно, в идеале весь этот предлагаемый комплекс документации обеих сторон не должен иметь противоречий друг с другом и между его отдельными составляющими, — тогда шансы отстоять права такого персонала на возможность воспользоваться страховыми гарантиями значительно повышаются. Однако здесь для бюджетных (частные заказчики, как правило, «сами себе хозяева» и не связаны этими проблемами) заказчиков проблема кроется еще и в том, что они, как правило, вынуждены привлекать исполнителей через систему закупок (Федеральный закон от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд», далее по тексту также – Закон № 44-ФЗ), на практике являющейся крайне громоздкой, неповоротливой и забюрократизированной. А это во многом связывает руки таким заказчикам в формулировании договорных условий по целому ряду причин. При определенных условиях бюджетные заказчики в каких-то небольших пределах могут варьировать договорные условия, однако в целом это крайне сложная для них задача. Тем временем обстоятельства требуют принятия очень скорых решений и молниеносного претворения их в жизнь.Однако, вероятнее всего, если в дальнейшем в этой части не будет осуществлено более конкретное правовое регулирование, отстаивать возможность воспользоваться ДСГ таким лицам либо членам их семей как потенциальным выгодоприобретателям придется все же в судебном порядке. И максимальна вероятность того, что правоприменительная практика будет нуждаться в высказываниях по этим вопросам высших судебных инстанций отечественной судебной системы, как-то: Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ.

    И, наконец, в-пятых, снова кратко коснемся перспектив воспользоваться ДСГ сотрудниками частных медицинских организаций (частных клиник) и членами их семей. Как уже было ранее отмечено, при определенных условиях такой персонал и члены их семей вполне могли бы претендовать на возможность реализации данных гарантий, в одних случаях – с большей долей вероятности, в других – с меньшей. Однако, как и в предыдущих случаях, следует отметить, что точку в этом вопросе могли бы поставить дополнительная правовая регламентация и (или) правоприменительная практика, а мы, в свою очередь, предлагаем перейти к рассмотрению следующих вопросов: